"Есть то, что есть - чего нет, того нет. Есть, то чего нет, а что есть,
так того нет"
Реальность всегда больше того, что можно указать пальцем. Кажется, что
«реально» только то, что можно потрогать, измерить, увидеть. Но уже сама жизнь
показывает: решающее чаще всего не в том, что лежит на поверхности, а в том,
что скрыто – в намерениях, смыслах, принципах. Формула «Есть то, что есть –
чего нет, того нет. Есть то, чего нет, а что есть, так того нет» высвечивает
парадокс: реальность распадается на явное и имплицитное, на присутствующее и
отсутствующее, и между ними идёт постоянная игра.
Есть
то, что есть. В самом прямом смысле – текст, трактат, слова, структура. Есть
определение Учения, описания его уровней, рассуждения о принципах, законах,
правилах. Это всё можно увидеть, прочитать, процитировать. Есть страницы,
буквы, разделы, есть логика, связки, примеры. На этом уровне реальность
очевидна: она фиксирована, оформлена, её можно положить на стол. Но как только
мы спрашиваем: «Чего нет?», сразу обнаруживается пустое пространство. Нет здесь
конкретных религиозных доктрин, нет подробных историй школ и споров, нет
методики обучения «по шагам». Текст сознательно не показывает, что пить, как
сидеть, во сколько медитировать. Он не даёт готовых рецептов – и именно этим
обнажает границу своего «есть».
Но
вторая часть сентенции – «Есть то, чего нет» — вводит нас в область имплицитно
присутствующего. В трактате и эссе «есть» то, чего нельзя найти глазами в
буквальном смысле: принципы, законы, истина, телос, смысл. Они не вещественны,
не занимают места в пространстве, не имеют цвета и запаха. Их нет среди вещей,
но они есть как силы, структуры, поля. Принцип достоинства личности, закон
причинности, правило честности — это не предметы, но без них рухнет вся
человеческая реальность. Они «нет» как объект, но «есть» как основание. Именно
в этом измерении Учение работает с возможностями: оно делает возможным то, что
без этих невидимых структур не могло бы состояться — доверие, общение,
развитие, ответственность.
И,
наконец, самая жёсткая формула: «а что есть, так того нет». Это удар по
иллюзиям. Всё, что есть только на уровне декларации, не существует для живой
реальности. Можно иметь трактат, полку книг, набор цитат – и оставаться
внутренне хаотичным, разорванным, не умеющим жить. Тогда Учение «есть» как
текст, но «нет» как действенность. Принципы написаны, но не прожиты; законы
сформулированы, но игнорируются; правила провозглашены, но нарушаются при
первой выгоде. Так явное превращается в пустоту: есть форма, но нет содержания;
есть текст, но нет пути; есть слова о свободе, но нет свободного человека.
Здесь
и раскрывается тема реальностей и возможностей. Явное – это то, что фиксировано
и уже проявлено: текст Учения, традиция, ритуалы, социальные формы. Имплицитно
присутствующее – это возможности, которые эти формы несут в себе: возможность
иной жизни, иной глубины, иного отношения к себе и миру. Всякое Учение – это
сжатая возможность, потенциал. В нём уже есть форма будущей реальности, но сама
эта реальность ещё не наступила. Она произойдёт или нет – зависит от того,
превратится ли имплицитное в явное через сознание и поступок.
То,
что мы называем реальностью, в таком ракурсе оказывается слоистой. Есть
поверхностный слой – «есть то, что есть»: вещи, тексты, институты. Есть
глубинный слой – «есть то, чего нет»: принципы, законы смысла, структура
внутреннего мира. И есть критический срез, где выясняется: всё, что не
воплощено, не стало действием, характером, судьбой, — в человеческом смысле
«нет». Учение, которое не становится жизнью, – лишь тень Учения. Возможность,
которая никогда не востребована, – как будто её и не было.
Эссе
о реальностях и возможностях неизбежно упирается в один вопрос: что для меня
реально? То, что я держу в руках, или то, что определяет мой выбор в ночной
тишине? То, что написано в трактате, или то, что я делаю, когда меня никто не
видит? Явное даёт опору, но имплицитное задаёт глубину. Без явного мы
расплываемся в тумане намерений. Без имплицитного мы превращаемся в механизмы,
повторяющие чужие сценарии. Только их встреча — когда то, что «есть в слове»,
становится тем, что «есть в жизни», — рождает подлинную реальность.
Выводы
Из
сказанного вырастают несколько ясных выводов.
Во‑первых, реальность Учения двуслойна: явный уровень текста, доктрины,
института неотделим от скрытого уровня принципов, смыслов и возможностей,
которые в нём имплицитно присутствуют. Во‑вторых, подлинная реальность
разворачивается там, где скрытое становится явным – где возможность
превращается в действие, структура смысла становится образом жизни. В‑третьих,
всё, что остаётся только на уровне декларации, в духовно-экзистенциальном
смысле не существует, даже если заносится в реестр, цитируется и
канонизируется.
Предостережение
Главная
опасность состоит в подмене реального фиктивным. Есть риск принять за
реальность Учения лишь его видимость: тексты без внутренней работы, ритуалы без
смысла, правила без принципов. Тогда «есть то, что есть» превращается в музей
форм, а «есть то, чего нет» – в забытый потенциал, захороненный под слоем
привычки и страха. Ещё более тонкая ловушка – считать, что одного понимания
имплицитного достаточно: видеть «глубину», говорить о принципах и возможностях,
но не позволять им войти в практику. Это и есть состояние «что есть, так того
нет»: всё есть в голове и в речи, но нет в характере и поступке.
Заключение
Реальности
и возможности, явное и имплицитно присутствующее – это не два разных мира, а
две стороны одного движения. Учение живёт не только тем, что сказано и
написано, но и тем, что через него может быть прожито. Явное даёт форму,
имплицитное – силу. Когда мы видим только явное, мы схематизируем жизнь. Когда
ищем только скрытое, мы теряем опору и впадаем в иллюзорную «духовность».
Подлинная зрелость начинается там, где человек берёт на себя труд переводить
возможность в действительность, принцип – в выбор, закон – в ответственность,
слово – в путь.
Тогда
формула принимает иной тон: «Есть то, что есть» – и это больше не только текст,
но и образ жизни. «Чего нет, того нет» – и это напоминание о том, чего мы ещё
не развернули в себе. «Есть то, чего нет» – потенциал, который ждёт воплощения.
«А что есть, так того нет» – строгий суд над всем, что осталось маской. Между
этими четырьмя линиями и пролегает пространство, в котором Учение становится
реальностью, а человек — способным выдержать свою собственную глубину.
И
что у нас там дальше?
Дальше
– переход от теории к практической архитектонике пути. Логично продолжить:
— трактатом «О Путях и Практиках Учения» – о формах, через которые имплицитное
становится явным: дисциплины, упражнения, формы общения и самоиспытания;
— трактатом «О Личности Ученика и Учителя» – о качествах, состояниях и
отношениях, необходимых для восприятия и передачи Учения без искажения;
— трактатом «Об Обществе и Традиции» – о том, как общины, институты и культуры
удерживают или теряют реальности и возможности, заключённые в Учении.
Иначе
говоря, дальше – движение от онтологии и логоса к практике, характеру и форме
жизни. Там и проверяется, что в нас действительно есть, а чего пока нет.
ВЛАД ВЕЛЕС
Комментариев нет:
Отправить комментарий